?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Я так никогда и не узнал их имен.
Гиббон, Седой, Хома, Борода, Серый, Шахтер, Композитор...
Помню все их словечки, интонации и ужимки. Это очень странно, я ведь уже давно живу, и столько произошло всяких событий - эмиграция, совершенно другая жизнь, бесчисленные встречи с разными людьми. А их помню так, будто вчера разговаривали... Моя бригада. Херсон-76.


Последняя институтская практика. Лето... 15 мест в Херсонской области. Каждый из нас - мастер бригады на строительстве оросительных каналов.
Нам с Димкой (закадычный когда-то дружок - разбросало, развело...) досталось село Виноградово Цюрупинского района. В поезде Димка заигрывал с попутчицей:
       - Девушка, мы с другом едем в полную неизвестность... В Москве - Моссовет, в Ленинграде - Ленсовет, а куда в Херсоне, в случае чего, обращаться?
Поселили  в двухэтажной общаге, вместе с рабочими. Димке на следующий день определили бригаду из другого села, так что виделись мы с ним в дальнейшем только по вечерам.
Со мной руководство ПМК провело краткую беседу, предупредив об осторожности - все мои рабочие живут здесь на поселении после отсидки разных сроков.
Меня представили бригаде...

Гиббон...Замкнутый немногословный мужик с удивительно подходящей к своей внешности кличкой - тяжелые надбровные дуги с кустистыми бровями, длинные руки...
       - Слушай, где у вас здесь ссут? - спросил я его в первый день, встретив в коридоре.
       - Какой еще, на хер, суд? - заволновался он, тревожно оглядываясь.

Седой... Седого я не интересовал напрочь. Он смотрел сквозь меня, и это продолжалось все полтора месяца.

Хома... Поджарый жилистый мужик с хриплым голосом. В разболтанном дребезжащем автобусике, который вез нас по утрам на участок, он наливал себе полный, до краев, граненый стакан водки, осторожно подносил  ко рту, закрывал глаза и быстро-быстро шепча: "Компот, компот, компот...", залпом опрокидывал его в себя. Вся первая неделя прошла под знаком его ежеминутных сомнений в моих словах и действиях. Но потом, и уже до конца срока постоянно звучало "студент сказал...", "да ты студента спроси..."

Борода... Глухонемой весельчак, непостижимым образом принимавший самое активное участие во всех разговорах. Понимал всех, и все понимали его.

Серый... Сергей, скорее всего. Высокий красивый парень, на несколько лет меня старше.
Как-то съездив втихаря на выходные в Херсон (им было запрещено отлучаться, а тем более, появляться в областных центрах, но участковый - живой человек), разговорился вечером.
       - Отпускать не хотела... Интеллигентная такая женщина... Доктор... - добавил он помолчав. Прошло еще полминуты. По лицу Серого бродила мысль.
       - От такая жопа... - показал он, завершив формирование образа.

Самые колоритные персонажи - Шахтер и Композитор.
Не было в природе темы, предмета или слова, по которым они придерживались одной точки зрения. Споры по любому поводу - до хрипоты, до крика. Диапазон их интересов был чрезвычайно широк - от размера груди Софи Лорен до государственного устройства Бангладеш.

Шахтер... Тяжкие телесные повреждения (вломил жене по голове чугунной сковородой).
Не пил, в отличие от остальных, совсем. Даже пива. По выходным надевал двубортный синий костюм с металлическими пуговицами, пестрый коротенький галстук на резинке, клетчатую фетровую шляпу и шел гулять по селу. Иногда его били. Трезвых по выходным в селе не было. Не было абсолютно. Там и сям живописно валялись мужики в позах, не допускавших даже мысли о том, что вот, дескать, человек отдохнуть прилег. За заборами пели и орали... Иногда казалось, что даже собаки, куры и гуси приняли на грудь...

Композитор... Абсолютный двойник комозитора Шаинского - лицо, рост, тембр голоса. Но было еще одно, их объединявшее - музыка. Главным сокровищем Композитора был тромбон, которым он зарабатывал по выходным на похоронах и свадьбах. Ему даже приходилось иногда отказываться от заказов, село было большое - 10 тысяч человек, и работа не кончалась. Однажды я случайно увидел Композитора в составе похоронной процессии. Он дудел в тромбон и плакал...
На участке я стоял с нивелиром, а он с рейкой скакал по откосам канала и кричал: "Валерка, куда?" Как-то вечером  придвинулся ко мне на скамеечке у общаги:
       - Мне бы хотелось тебя предостеречь, - иногда Композитор начинал изъясняться таким слогом, что я только хлопал глазами, - мне кажется, Димка - еврей.
"Он кричал: "Ошибка тут, это я - яврей!" - пропел в голове Высоцкий. На ошибку собеседнику и было указано.
Маэстро  несколько раз открыл и закрыл рот.
       - Это...э... не... Да что ты мне мозги паришь?! - возмутился он.
       - Вот те крест, Композитор. Чтоб я сдох. Могу паспорт показать.
Он долго водил пальцем по короткому слову и шевелил губами. Поднял голову и, глядя на меня совершенно круглыми глазами, пробормотал:
       - Блядь... Пишут, суки, что хотят...

Вот такая бригада. Никогда ни слова о детях, женах, прошлых жизнях...
На участок нас возил Витек - из местных. Он был сказочно мерзок, Витек. До тошноты. Постоянно декларировал перед пассажирами аттрибуты своей состоявшейся, в противовес им, жизни и судьбы. Какое-то он напоминал животное... Когда он произносил название соседнего городка Брилевка (он говорил Брилеука), круглая его морда лоснилась от удовольствия. Так в моем сознании Брилевка и осталась эдаким городом греха, что-то между Бангкоком и Лас-Вегасом.

Мы строили каналы. Борода оказался умелым экскаваторщиком, остальные работали лопатами. По вечерам мы обменивались с Димкой подробностями. Иногда надирались с бригадой.
У них были свои словечки, позаимствованные у сельчан. Почему-то все абсолютно глаголы заменялись словом "вышивать". Вышивать - означало все: гулять, работать, пить, танцевать...  Я написал маме короткое письмецо, в котором рассказал, что мы днем работаем, а по вечерам вышиваем... Моя бедная мама, врач-психиатр, ответила мгновенно, и письмо ее состояло, в основном, из осторожных вопросов...

В одно из воскресений вечером мы с Димкой вышли прогуляться. Навстречу нам шел пьяный вдрабадан и мокрый от слез Композитор с тромбоном.
       - Валерка, я тогда тоже еврей! - заорал он. Видимо, мысль эта не давала ему покоя.

Моя бригада... Гиббон, Седой, Хома, Борода, Серый, Шахтер, Композитор...
Композитора убили в пьяной драке недели через две после нашего отъезда. Мне рассказал об этом руководитель практики. Помню, что ни с того, ни с сего подумал о том, каким он был, когда был маленьким, как его укачивала мама...
Как же его звали, черт побери?

Comments

(Удалённый комментарий)
ironyak
5 мар, 2011 08:17 (UTC)
Да уж... А они все совершенно безответные неагрессивные были. Как-то я не так до этого зэков представлял.

Profile

ironyak
М.Железняк

Latest Month

Август 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Page Summary

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner