М.Железняк (ironyak) wrote,
М.Железняк
ironyak

Вера и Любовь

                                                              Какое счастье - жить в такой стране,
                                                                         В такой большой, родной каменоломне.
                                                            Будь весела. Не думай обо мне.
                                                             И, если можно, адреса не помни.

                                                                       Д. Быков
                                                              (из посвящения Спецслужбе
                                                                                                 ЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-КГБ-ФСБ)
Сретенка... Теплое, уютное словечко.
И Сретенские переулки - каждый со своей душой и очарованием внутренних дворов, которые арками соединены с улицей. И, конечно, Сретенский бульвар, и дальше - Чистопрудный.
А если пойти направо по Мясницкой, то уже через полквартала налетает волна одуряюще-прекрасного запаха свежемолотого кофе. Значит, уже совсем рядом - китайская пагода знаменитого магазина "Чай-кофе".

Там меня как-то посетило фантасмагоричное видение - в магазин вошла девушка в зеленом плаще, высоких зеленых сапогах и кожаных зеленых перчатках. В руках она держала зеленый зонт, а на ее плече, не выбиваясь из общей гаммы, болталась зеленая сумочка. Девушка подошла к прилавку чайного отдела и спокойно сказала:
       - Зеленый, пожалуйста.



В начале 80-х я снимал комнату в Печатниковом переулке. Несколько домов в округе были известны как "дома НКВД".
В них доживали свой век вышедшие в тираж чекисты-пенсионеры.
Сестры Вера Матвеевна и Любовь Матвеевна жили вдвоем в большой 5-комнатной квартире.
Обе уже давно были на пенсии, обе всю жизнь прослужили в центральном аппарате на Лубянке.
Старшая - Верочка, со смазаной после инсульта речью, слегка подволакивала ногу и была полной противоположностью активной энергичной Любаше.

На работу Верочку в 39-ом принимал лично Лаврентий Палыч.
Сказано было с причудливой смесью интонаций человека, гармонично колебавшегося вместе с линией Партии.
Однажды Верочка была замужем. Это событие не оставило ни детей, ни сколько-нибудь глубокого следа в ее душе и памяти.
       - Он был враг, - коротко прошамкала она, облизывая ложечку душистого земляничного варенья, и я подумал, что, наверняка, бдительная девушка сама разоблачила своего любимого.

У Любаши опыта замужества не было, но судя по горящему глазу, не вся ее жизнь без остатка была отдана беззаветному служению госбезопасности.
       - Мальчики нас не забывают, - приговаривала она, - забегают иногда, с праздниками поздравляют.
Одного такого мальчика с мелко трясущейся головой в белом облачке волос и тяжелым слезящимся взглядом я видел как-то мельком.

Бывшими чекисты не бывают, и Любаша в пределах квартиры установила за мной наружное наблюдение.
Видимо, с годами навыки скрытого сыска были утрачены - она громко прикладывалась ухом к замочной скважине или просто в любое время врывалась в комнату (без стука, разумеется) с каким-то, не терпящим отлагательства вопросом - что-нибудь вроде "как пройти в библиотеку?".
Нужно было принимать меры.
Природное человеколюбие взяло верх - идея установки капкана на пороге комнаты была мною решительно отвергнута.
Навесил крючок. Любаша билась о дверь всем телом и грозилась взыскать за порчу имущества.

Привод кого-либо в гости превращался в общевойсковую спецоперацию со всеми сопутствующими элементами - разведкой боем, определением путей отхода и отвлекающими маневрами.
Верочка из своей комнаты выходила редко и опасности почти не представляла, а вот Любаша находилась одновременно всюду и потому подлежала нейтрализации.
Одна из блестяще проведенных операций...
Звонок телефона. Любашин топот по коридору...
       - Алё? Слушают вас.
       - Что там у вас происходит?! - голос в трубке принадлежал члену группы поддержки, звонившему из ближайшей будки, - вы заливаете нижнюю квартиру.
       - А? Каво? Хто говорит?! - заполошно прокричала ответственная квартиросъемщица.
       - Заливаете, говорю! Это сантехник, я у ваших соседей снизу.
       - А у нас сухо! - снова выкрикнула Любаша.
       - Скрытая течь, - догадался "сантехник". - Значит, слушайте внимательно. Вы сейчас должны войти в ванную и перекрыть вентиль. Я тут проверю и постучу по трубам, тогда можете открыть. Ждите в ванной, очень важно открыть вентиль сразу после стука.
Любаша, для которой, как и для большинства советских людей, сантехник был безусловным начальством, приказы которого не обсуждаются, беспрекословно выполнила распоряжение. И пока она профессионально дожидалась стука, путь от входной двери до моей комнаты был открыт.

Поначалу сестренки были восприняты мною, как подарок небес. Вот, думалось, сейчас я все узнаю.
В те времена меня безумно интересовало все, связанное с историей деятельности органов. Собирал информацию по крупицам, рыл землю в поисках свидетельств, читал Авторханова, Солженицина, пытался проследить судьбы жителей Дома на набережной...
Это сейчас безотказный ГУГЛ без лампы в морду и иголок под ногти мгновенно и радостно ответствует на любой вопрос, а тогда... Тогда без особого допуска невозможно было получить в библиотеках никаких старых газет, и я, напропалую используя личные связи, днями просиживал в читалке с подшивками газет за 37-й, 40-й, 53-й...

Надежда на моих чекисток оказалась совершенно пустой - железная выучка, ноль информации.
Однажды я попробовал их напоить. Старушки лихо хлопнули по полстакана водки и размякли...
       - Куда делся Поскребышев? - приступил я к допросу.
(Не то, чтобы меня  как-то особенно волновала его судьба... Но он был единственным, кто был рядом со Сталиным все 30 лет, был его тенью. Заведовал Особым сектором, Секретным отделом и бесследно исчез без каких-либо упоминаний в прессе стазу после смерти Хозяина).
       - Он на шём-то па-га-рел, - выдала Верочка и перестала реагировать на внешние раздражители, а Любаша прикинулась девочкой-дебилом и заговорила о грибах. Кремень...

Замечательное было время. Послеолимпийская Москва стала чуть раскованней и легкомысленней, блестящими спектаклями и актерами искрились театры, а мне было 26.
И голос кукушки на бульваре вызывал где-то на уровне живота тревожное и радостное чувство...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 96 comments