Category: авто

Category was added automatically. Read all entries about "авто".

"Б. Вавилонская"

В гостиничном лобби, куда Полина спустилась с чемоданом, было малолюдно и тихо.
За стойкой ресепшна стояла Мари - парижанка с 10-летним стажем, родом из Липецка.
Это было невероятной удачей - сама Полина уверенно владела русским, ивритом и языком мимики и жеста. В противостоянии с персоналом гостиницы этот набор помогал не всегда, и любая помощь была для нее бесценна.
Сейчас Мари что-то объясняла молодому мужчине, который периодически нервно взбрыкивал, давая понять, что понимает не все.

     - Онли итальяно, - виновато развел он руками.

     - Добрый день, - улыбнулась Мари подошедшей Полине. - Это ваш попутчик до аэропорта, - кивнула она в сторону итальянца. Услышав про аэропорт, тот радостно закивал головой.

     - Значит так, - Мари взяла лист бумаги, - скоро подъедет шатл, - она нарисовала ящик на колесах. - Водителя зовут Ахмад.
Ahmad - написала на ящике и руль в руках покрутила со зверским выражением лица. -  Вы проедете через "Хаятт" и заберете там пару из Осло. Дальше. Вас, - Мари ткнула пальцем в сторону Полины, - отвезут в терминал 2E, вас, - тычок в сторону итальянца и запись на бумажке, - в терминал 2F, а потом норвежцев в терминал 2G. Он у черта на куличках, но у них и самолет на полчаса позже.

Поблагодарив, кто как мог, и попрощавшись с Мари, попутчики двинулись к выходу.
Не было в облике и походке римлянина решительно никакой величавости, а только лишь какая-то шарнирная вертлявость. И огромная копна мелких кудряшек на голове.
Хотелось называть его Джузеппе, но он настаивал на Луиджи.
На улице новый знакомец подошел к краю трoтуара и, обернувшись к Полине, широко развел в стороны руки, пожал плечами и округлил глаза.
Это несомненно означало - "Нету пидара, и хер знает, когда будет".
В ответном слове (два кивка головой, скептически сжатые губы и умиротворяющий взмах руки)
Полина согласилась с оценкой ситуации и выразила надежду на ее скорейшее разрешение.
Потом поговорили о погоде.
Джузеппе воздел очи небу и лицемерно поежился. Нет, не походил он на замерзающего в своей теплой куртке, но декларация комфорта лишала диалог интриги, делала его бесконфликтным.

Тут и Ахмад подъехал.

     - Ялла! Ялла! - поздоровался он с пассажирами, открывая багажник. В его арсенале были французский и арабский.

У "Хаятта" их уже ждали.
Высокий поджарый, с седым ежиком волос, краснощекий мужчина походил на норманна на пенсии, а его спутница напоминала большую высушенную рыбу, которую он изловил некогда в одном из походов, но не съел, а оставил при себе.

     - Morning, - поочередно белозубо улыбнулись норвежцы, входя в микроавтобус.

     - Мо...ниг..., - одновременно откликнулись Полина с итальянцем.

     - Ялла! - выдохнул Ахмад, трогаясь с места.

У пассажиров микроавтобуса и водителя не было ни одного общего языка, но это никого не волновало.
Все были расслаблены и благодушны - в машине было тепло, все возвращались домой, переполненные яркими впечатлениями о прекрасном городе, все улыбались друг другу, случайно встретившись взглядами.
И даже мелодичные напевы далекой родины Ахмада, лившиеся из радио, не портили никому настроения.

Минут двадцать тащились по городу - проехали по улице Лафайет, свернули на Сен-Дени и, наконец, вырвались на ведущее в аэропорт шоссе Нор.
Ахмад нажал на газ.
Минут через пять он затормозил, поехал медленнее и через 200 метров остановился. Впереди плотной стеной стояли машины.
Посланница морских глубин нервно хихикнула, но спутник успокаивающе погладил ее по руке.
Прошло несколько тревожных минут. Полина, открыв дверь, выглянула из машины - впереди, насколько хватало глаз, стояла огромная пробка.
С места тронулись спустя пятнадцать бесконечных минут. Медленно, медленно...
Норвежец посмотрел на часы и, встревоженно сказал что-то спутнице по-норвежски. Та взглянула на него с ужасом.

     - First go to the terminal 2G! - крикнул он водителю.

     - No! No! No! - взвился Джузеппе.

     - Аваль..., - вякнула Полина.

Все заговорили одновременно. Никто никого не слушал, и никто никому уже не улыбался.

     - Ай нид..., - нудил Джузеппе, тыча пальцем в листок с распечаткой.

     - Ноу, кодем..., - снова и снова сбивалась на иврит Полина.

     - Fuck! - заорал пожилой викинг, по-видимому, впервые в жизни - румянец, зажив собственной жизнью, распространился на его лоб и шею.

Тут попутчики внезапно ощутили, что английский им не чужд. Точки соприкосновения культур явно просматривались, хотя все смутно чувствовали, что для успеха переговоров этого может не хватить.

     - Bastardo! - выкрикнул Джузеппе.

В какой-то момент орали одновременно все, показывая друг другу часы.
Ахмад прибавил громкость.
У норвежцев перед остальными было явное преимущество - они могли полноценно общаться друг с другом. Правда, это почти не приближало их к какому-либо прорыву.

Пробка, как это часто бывает, внезапно рассеялась, и Ахмад вдавил педаль газа в пол.
Уже через десять минут подъехали к терминалу 2E.
Полина расплатилась с водителем.

     - Вива Италия! - доброжелательно попрощалась она с Джузеппе.

     - Шалом ту Исраeль, - виновато улыбнулся тот.

Протискиваясь к выходу, Полина лихорадочно вспоминала, что такое ободряющее говорят на прощание по-английски...

     - Некст йер ин Джерузалем! - всплыло в памяти.

     - I'm sorry, - норвежец смотрел в пол.

Ахмада Полина не пригласила, она не знала, как эта фраза звучит ни на французском, ни на арабском.
Да там и без него...

Мы все учились понемногу...

Почтовое извещение о приглашении на исправительные курсы вождения было воспринято мною смиренно, хотя и без эйфории - это три вычеркнутых из жизни вечера.

Но делать нечего, местная полиция совершенно равнодушна к творчеству Н.В.Гоголя и о любви русских к быстрой езде не догадывается, что и привело к критическому числу бережно собранных мною штрафных очков...

Инструктор Рафи, как водится, пугал экзаменом и рассказывал, что и как отвечать на вопросы. Нарушители, числом около тридцати, обреченно внимали.

       - А вот, - начал рисовать на доске Рафи, - два автомобиля, между которыми 150 метров, движутся друг другу навстречу со скоростью 90 км/час каждый. Через какое время они поравняются?

       - Уууууууу!!! - взвыла аудитория.

       - Это же уже математика!!! - застонали рецидивисты и рецидивистки.

       - Для этого нужен калькулятор!!! - кричали самые продвинутые.

Я почувствовал себя Остапом на аукцине в момент продажи стульев, приподнял руку и сказал:

       - Через три секунды.

       - Угадал? - доброжелательно улыбнулся Рафи, заглянув в тетрадь.
       
       - Нет, разделил расстояние на суммарную скорость.

Рафи поднял вверх палец, лицо его приобрело торжественное выражение.

       - Анахну ло црихим махшевоним, - объявил он, - еш лану русим! (Нам не нужны калькуляторы, у нас есть русские!)

       - Только не вздумайте повторять этот опасный трюк на экзамене, - предостерег всех Рафи, - просто запомните ответ -  3 секунды.


А вот прекрасный рассказ Александра Матлина абсолютно на ту ж тему.

Национальная Дорожная Компания на марше

Несмотря на то, что половина конторы говорит по-русски, ролик озвучен на иврите.
Если у кого вопросы возникнут, я переведу.
Ролику больше полугода, и то, что там говорится о грядущем использовании энергии от взаимодействия колес автомобиля с асфальтом, уже существует. Построено 400 метров дороги, которая сама себя освещает.
В перечне работ не упомянуты два наших новых проекта - железная дорога Беэр-Шева - Эйлат и четвертая ветка вдоль Аялона.

Сдавайте валюту!

Мне почти никогда ничего не снится.
Ну, разве что, черный квадрат... Без рамы.
Но уж если раз в полгода случается, то это бывает что-то необыкновенно яркое, цветное, широкоформатное и остросюжетное. Вот и давеча...

Началось как-то резко, без краткого содержания предыдущих серий...
В багажнике моего ярко-красного автомобиля (никогда не мечтал о красной машине, но против подсознания не попрешь) лежал большой чемодан. Я поднял крышку.
Чемодан был заполнен ровными пачками долларов. Еще там была одна рубашка, не очень аккуратно сложенная

     "Пять миллиардов", - понял я, не считая.

Смутно беспокоило невесть откуда взявшееся твердое знание - в стандартный чемодан помещается только один миллион долларов.
Правда, эту полезнейшую  в повседневной жизни информацию, мне, к сожалению, ни разу не удалось проверить эмпирическим путем.

   - Может быть, миллионов? - с сомнением спросил  себя во сне.

   - Миллиардов! - уверенно и строго ответил я.

Ничего не было известно об источнике получения денег - я их не заработал, не украл и не унаследовал.
Безропотно принял как данность. Не было никакой информации и о цели моего путешествия - никто за мной не гнался, и никто меня нигде не ждал.
Счастье - в самой дороге! А уж с пятью миллиардами долларов...
Куда-то уверенно ехал, лихо преодолевая неизвестные головокружительные развяки. Автомобиль внезапно обернулся кабриолетом. Ветер развевал мои длинные волосы (длинные, я сказал!).

     - Ма нишма?* - подмигнул майор Гирусов, открывая передо мной шлагбаум и брызжа, по своему обыкновению, слюной при разговоре.
Мы не виделись с майором лет тридцать пять - еще с военной кафедры, и он ничуть не изменился.

Я шел длинными коридорами, поднимался по эскалаторам. Чемодан все время был со мной, и был он легок, как пушинка. Встречные понимающе и дружелюбно улыбались. Несколько раз я с кем-то останавливался поговорить и каждый раз забывал чемодан, но неизменно находил его.

     - На дворе трава, на траве дрова, - многозначительно шепнула Анжелика Варум, слегка приобняв меня за талию (кто хочет, тот  эту талию находит!).
"Ах, как же это глубоко! Как мудро и тонко! - восхитился я про себя, - просто точнее не скажешь...

В большом зале за круглыми столами сидели люди. .

     - Валет!!! - хлопнув картой о стол, заорала Лариса Михайловна - учительница первая моя...

Я открыл глаза. Ветер шевелил оконную занавеску.

     - Валет! Ко мне! - послышалось из скверика.

"Сама бы и подошла, дура...", - успел подумать я, снова проваливаясь в сон.

Мое кратковременное отсутствие привело к катастрофическим изменениям в содержимом чемодана.
Открыв крышку, я обнаружил пачки резаной бумаги. Рубашка, правда, была на месте.
Я, странным образом, даже не очень расстроился. Не рвал на себе волосы и не стрелялся.
"Так - значит так", - подумалось.
Поскольку институт управдомов работает в Израиле на общественных началах, придется остаться честным служащим...

*Что слышно? (ивр.)

Мы хотим всем проектам наши звонкие дать имена!

Идеи витают в воздухе.
Российская народная забава "а подебатируй-ка с моим меньшим братом"
нашла свое применение и в наших землях.
Накануне назначенного на сегодня обсуждения проекта, позвонил владелец проектной фирмы и, бесконечно извиняясь и сетуя на невероятную занятость, предложил прислать на совещание вместо себя кого-то из сотрудников, принимавших участие в работе...

Первое впечатление от проекта было чрезвычайно положительным и благоприятным - яркие голубые глаза излучали всю совокупность знаний в области гидротехники, накопленных человечеством, а глубокое декольте практически раскрывало животрепещущую тему. Решительно все указывало на высокое качество выполнения проекта, обещало исключительную грамотность принятых решений и безукоризненное соответствие нормам и стандартам.

Сбой произошел на стадии перевода обсуждения в инженерную плоскость. Резкое несоответствие звукового ряда обработанному сознанием видеоряду образовало глубокую трещину и привело в дальнейшем к тектоническим подвижкам в формировании образа.
Набор слов, слетавших с прекрасных уст, являл собой абсолютный невероятный бред, а сочетание звучавших терминов вызывало в памяти свист стремительно падающего домкрата...
Тяжелый бескомпромиссный поединок в моем сознании между человеком и инженером закончился убедительной победой последнего.
Зрелость пришла...

Была телега у меня... (с)

                                  Документальный рассказ

Поверить в это сложно... Но я клянусь, все чистая правда, даже нисколько художественно не приукрашенная.

Мы с моим бывшим шефом проработали вместе 12 лет. Могу сказать без всяких преувеличений – специалистов его уровня еще, может быть, два-три в стране.
Он заканчивал тот же факультет того же института, что и я, только семью годами раньше, и приехал сюда черт-те когда – лет 35 назад.

Была у Шломи (и наверняка, осталась) всепоглощающая страсть – подбирать любую  выброшенную кем-либо хрень.

     - Тебе не нужно? –поднимал он с обочины дороги изрядно помятый диск от колеса
с эмблемой «Пежо».

     - Шломи, у меня же «Мазда».  (Ему тоже не нужно, у него «Тойота»).

     - Ладно, брось в багажник, я потом заберу.

 

     - Слушай, ее же можно восстановить, - радовался он найденной магнитофонной
кассете с вывороченной и развевавающейся на десятки метров лентой, мгновенно приобретая сходство с Лаокооном без сыновей...

Я уж не говорю о бесчисленных сломанных ручках, собранных им в товарных
количествах.

 

Утро, когда началась эта история... Был день как день. Ничто не предвещало...

Мы с шефом должны были ехать на совещание на строившуюся Ашдодскую развязку.

Договорились с проектировщиком, что  оставляем мою машину на выезде из Тель-Авива, где он нас и подберет. Стоим на обочине, говорим о делах наших скорбных производственных... И вдруг... Я сразу узнал этот тревожный блеск в его глазах... Предвестник добычи...

       - Смотри, - сказал он, от волнения переходя на русский, - она совсем новая...

       - Не-е-ет!! – рявкнуло у меня в голове, - у подножья дорожного откоса на боку
лежала тележка из супера. Они разные бывают, эти тележки – средние и чуть побольше...Эта была гигантская, я таких и не видывал раньше.

       - Шломи, - проговорил я мертвыми губами, - она не влезет в мою машину...

Но он уже спускался по откосу....

       Когда шеф вернулся, уже не один, глаза его лучились, а весь облик являл собой модель человека, удовлетворенного полностью (с).

       - Ничего, - приговаривал он, поглаживая сверкающий на солнце никель тележки, - сейчас подъедет Эрик, у него «Тойота» с задней дверью, мы опрокинем спинки сидений...

       - Зачем, Шломи?

       - О, это очень удобно, я уже давно об этом думал. Вот смотри, ты приезжаешь с полным багажником из супера, перекладываешь покупки в тележку и заезжаешь с ней прямо в лифт. Понимаешь?

Шломины доводы не показались мне слишком убедительными, но в тележке ощущалась такая правдивая безнадежность (с)...

Тут и Эрик подъехал... Он заканчивал мою матшколу за три года до меня (и тот же факультет, разумеется). Ему, освоившему когда-то основы матанализа, не составило
труда проанализировать ситуацию еще на дальних подступах к месту встречи. Зеленоватый от злости, но лояльный руководству, Эрик безропотно и обреченно
произвел необходимые манипуляции.

Шломи, надо отдать ему должное, уступил мне место рядом с водителем, а сам скрючился сзади, приняв форму тележки.

После совещания, как и было оговорено заранее, нас с шефом обратно подвезли
на другой машине, поскольку путь Эрика лежал еще дальше на юг. Расставание
с тележкой прошло безболезненно и без какой-либо надежды свидеться вновь...

       Утро следующего дня было прекрасно – цвели цветы, пели птицы, водители
по дороге на работу были предупредительны... Легко нашел место на стоянке... Что это я такое безмятежно-глуповатое напевал-насвистывал?  ОНА стояла у моей двери...

Тель-Авивский филиал нашей конторы располагался тогда в тихом пасторальном месте. Большой, размером с футбольное поле, прямоугольный зеленый газон с разбросанными в художественном беспорядке пальмами и цветами. По периметру всей этой красоты шла асфальтовая дорожка, а вплотную к ней буквой П располагались сплошной стеной одноэтажные домики. Так вот, она стояла у моей двери...  Набрал номер шефа.

       - Ее привезли, - отрапортовал я злорадно (если б мне знать...).

       - Кого? – испугался Шломи.

       - Тележку вчерашнюю...

       - Тьфу, черт, - расстроился шеф, - он же обещал мне домой завезти...
Ладно... Я найду большую машину и заберу. Да, знаешь что...У меня к тебе просьба – будешь вечером уходить - завези ее в комнату, а то украдут.

       Так начался мой изнурительный трехнедельный роман...

Служебный кабинет был достаточно просторен, но большой стол, шкафы с проектами...

Тележка занимала все свободное пространство. Мы впервые остались одни  Вдвоем нам с ней места не было...

       Теперь каждое утро начиналось с того, что я отпирал ключом дверь и вывозил свою спутницу из комнаты на травку, где она, как лошадка, паслась весь день.
Мой ежедневный приход на работу стал для сотрудников событием.
Его ждали. Бросались дела, прерывались совещания – все прилипали к окнам и следили
за таинством. Боюсь даже предположить что-либо о направлении их мыслей.

Я стал задерживаться на работе допоздна, чтоб хотя бы процесс водворения тележки в стойло происходил под покровом темноты. Хотя, ни для кого, разумеется, не составляло труда дорисовать в своих фантазиях вечерние события, глядя на мои утренние манипуляции.

       Шеф мотался по стране, заседал в главном офисе в Иерусалиме...Каждый день мы переговаривались с ним по телефону. Говорили о проектах, о проблемах на строительных участках... Тема тележки в разговорах не всплывала...

Дней через десять я напомнил Шломи о его давнем намерении просить руководство выделить нам дополнительную комнату – нужен еще один шкаф, а ставить его некуда.

      - И еще тележка эта...

      - Какая....Ах, да. Да, да, да, я должен найти машину. Не оставляй ее на улице, слышишь? Ее украдут.

Жизнь как-то текла. Многочисленные посетители – коллеги и проектировщики косили на тележку глазом и задавали прямые вопросы. После двух-трех подробных рассказов, на вопрос «что это?» я стал отвечать коротко и исчерпывающе: тележка. Тактичные собеседники чувствовали, что грубо вторгаются в область интимно-неназываемого, вопросов больше не задавали и уходили просветленные неведомыми им высокими отношениями.

Однажды коллега Зиновий попросил разрешения прокатиться по дорожкам. Призрачная надежда на то, что он укатит в светлую даль, тотчас же и рухнула: Зиновий сделал круг и вернулся с тележкой. Потом он ушел. Тележка осталась...

       Грезилось, что она меня бросила и уехала, поскрипывая колесиками, навсегда. Вынашивались коварные планы – взять отпуск и куда-нибудь уехать, а ее с собой
не брать...

Постепенно мы с тележкой стали для всех деталью ландшафта. Что-то вроде «ну, тележка у человека... Что ж теперь...»  Именно тогда, в конце третьей недели, Шломи объявил,
что намерен ее увезти. Я уехал с работы пораньше, чтобы не присутствовать при этом душераздирающем зрелище.
Эффекта "козы" не случилось. Начались ломки. Мне ее остро не хватало. Никто уже не встречал меня по утрам...  Не меньше раза в неделю я вынужденно встречался с другими тележками... Все не то...

Примерно через месяц я поинтересовался ее судьбой.

       - А, - улыбнулся Шломи, - она не входит в лифт.



За нашу и вашу свободу

   
Еду с работы. Вечереет... Останавливаюсь на красный, рядом тормозит белая "Субару", водитель которой, отчаянно жестикулирая всем, что у него имеется в наличии, пытается привлечь мое внимание. Открываю правое окно. Мужик спрашивает на иврите:
       - Слушай, друг, как мне доехать до Лода?(город такой на наших необъятных просторах).  
       - Значит так, - говорю, - едешь все время прямо...
Тут зеленый загорелся , все поехали, но  повышенное чувство ответственности не отпустило меня до следующего светофора. Ищу глазами - рядом останавливется белая "Субару"... 
Нет, не возникло у меня никакого сомнения в том, что это он. Сигналю..  Мужик открывает окно, и я ему говорю:
       - Ты должен на развязке Месубим повернуть направо, а потом выехать на 1-ое шоссе... 
Что вам сказать - никогда... никогда мне не приходилось видеть такого испуга в глазах человека... Но он все-таки сумел взять себя в руки (видимо, вспомнил Хельсинкскую группу, права человека...) и спросил чуть подрагивающим голосом:
       - Л-лама? (почему?)
Но я не оставил ему ни малейшего шанса:
       - Ма лама? Каха!  (Что "почему"? Так надо!)
По зеленому мужик рванул с места и мгновенно исчез из виду - скорее всего, помчался выполнять приказ...
Меня гложет непреходящее чувство вины - одному причинил тяжелую травму, другой не доехал до Лода и где-то колесит, колесит, колесит....