Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

"Б. Вавилонская"

В гостиничном лобби, куда Полина спустилась с чемоданом, было малолюдно и тихо.
За стойкой ресепшна стояла Мари - парижанка с 10-летним стажем, родом из Липецка.
Это было невероятной удачей - сама Полина уверенно владела русским, ивритом и языком мимики и жеста. В противостоянии с персоналом гостиницы этот набор помогал не всегда, и любая помощь была для нее бесценна.
Сейчас Мари что-то объясняла молодому мужчине, который периодически нервно взбрыкивал, давая понять, что понимает не все.

     - Онли итальяно, - виновато развел он руками.

     - Добрый день, - улыбнулась Мари подошедшей Полине. - Это ваш попутчик до аэропорта, - кивнула она в сторону итальянца. Услышав про аэропорт, тот радостно закивал головой.

     - Значит так, - Мари взяла лист бумаги, - скоро подъедет шатл, - она нарисовала ящик на колесах. - Водителя зовут Ахмад.
Ahmad - написала на ящике и руль в руках покрутила со зверским выражением лица. -  Вы проедете через "Хаятт" и заберете там пару из Осло. Дальше. Вас, - Мари ткнула пальцем в сторону Полины, - отвезут в терминал 2E, вас, - тычок в сторону итальянца и запись на бумажке, - в терминал 2F, а потом норвежцев в терминал 2G. Он у черта на куличках, но у них и самолет на полчаса позже.

Поблагодарив, кто как мог, и попрощавшись с Мари, попутчики двинулись к выходу.
Не было в облике и походке римлянина решительно никакой величавости, а только лишь какая-то шарнирная вертлявость. И огромная копна мелких кудряшек на голове.
Хотелось называть его Джузеппе, но он настаивал на Луиджи.
На улице новый знакомец подошел к краю трoтуара и, обернувшись к Полине, широко развел в стороны руки, пожал плечами и округлил глаза.
Это несомненно означало - "Нету пидара, и хер знает, когда будет".
В ответном слове (два кивка головой, скептически сжатые губы и умиротворяющий взмах руки)
Полина согласилась с оценкой ситуации и выразила надежду на ее скорейшее разрешение.
Потом поговорили о погоде.
Джузеппе воздел очи небу и лицемерно поежился. Нет, не походил он на замерзающего в своей теплой куртке, но декларация комфорта лишала диалог интриги, делала его бесконфликтным.

Тут и Ахмад подъехал.

     - Ялла! Ялла! - поздоровался он с пассажирами, открывая багажник. В его арсенале были французский и арабский.

У "Хаятта" их уже ждали.
Высокий поджарый, с седым ежиком волос, краснощекий мужчина походил на норманна на пенсии, а его спутница напоминала большую высушенную рыбу, которую он изловил некогда в одном из походов, но не съел, а оставил при себе.

     - Morning, - поочередно белозубо улыбнулись норвежцы, входя в микроавтобус.

     - Мо...ниг..., - одновременно откликнулись Полина с итальянцем.

     - Ялла! - выдохнул Ахмад, трогаясь с места.

У пассажиров микроавтобуса и водителя не было ни одного общего языка, но это никого не волновало.
Все были расслаблены и благодушны - в машине было тепло, все возвращались домой, переполненные яркими впечатлениями о прекрасном городе, все улыбались друг другу, случайно встретившись взглядами.
И даже мелодичные напевы далекой родины Ахмада, лившиеся из радио, не портили никому настроения.

Минут двадцать тащились по городу - проехали по улице Лафайет, свернули на Сен-Дени и, наконец, вырвались на ведущее в аэропорт шоссе Нор.
Ахмад нажал на газ.
Минут через пять он затормозил, поехал медленнее и через 200 метров остановился. Впереди плотной стеной стояли машины.
Посланница морских глубин нервно хихикнула, но спутник успокаивающе погладил ее по руке.
Прошло несколько тревожных минут. Полина, открыв дверь, выглянула из машины - впереди, насколько хватало глаз, стояла огромная пробка.
С места тронулись спустя пятнадцать бесконечных минут. Медленно, медленно...
Норвежец посмотрел на часы и, встревоженно сказал что-то спутнице по-норвежски. Та взглянула на него с ужасом.

     - First go to the terminal 2G! - крикнул он водителю.

     - No! No! No! - взвился Джузеппе.

     - Аваль..., - вякнула Полина.

Все заговорили одновременно. Никто никого не слушал, и никто никому уже не улыбался.

     - Ай нид..., - нудил Джузеппе, тыча пальцем в листок с распечаткой.

     - Ноу, кодем..., - снова и снова сбивалась на иврит Полина.

     - Fuck! - заорал пожилой викинг, по-видимому, впервые в жизни - румянец, зажив собственной жизнью, распространился на его лоб и шею.

Тут попутчики внезапно ощутили, что английский им не чужд. Точки соприкосновения культур явно просматривались, хотя все смутно чувствовали, что для успеха переговоров этого может не хватить.

     - Bastardo! - выкрикнул Джузеппе.

В какой-то момент орали одновременно все, показывая друг другу часы.
Ахмад прибавил громкость.
У норвежцев перед остальными было явное преимущество - они могли полноценно общаться друг с другом. Правда, это почти не приближало их к какому-либо прорыву.

Пробка, как это часто бывает, внезапно рассеялась, и Ахмад вдавил педаль газа в пол.
Уже через десять минут подъехали к терминалу 2E.
Полина расплатилась с водителем.

     - Вива Италия! - доброжелательно попрощалась она с Джузеппе.

     - Шалом ту Исраeль, - виновато улыбнулся тот.

Протискиваясь к выходу, Полина лихорадочно вспоминала, что такое ободряющее говорят на прощание по-английски...

     - Некст йер ин Джерузалем! - всплыло в памяти.

     - I'm sorry, - норвежец смотрел в пол.

Ахмада Полина не пригласила, она не знала, как эта фраза звучит ни на французском, ни на арабском.
Да там и без него...

Мальчик жестами объяснил, что его зовут Хуан.

Грядущая поездка на крайний север страны по строящимся объектам не предвещала никакого напряга.
Наоборот, это были три очень интересных проекта - 75-ая дорога на участке Рамат Ишай - Наалаль, 79-ая Гил'ам - Афек и пятикилометровый тоннель железной дороги Акко - Кармиель.
Не предвещала, повторюсь, пока вчера к концу дня не позвонил шеф:

         - Ты не мог бы завтра взять с собой Герри? Ему иначе никак не добраться.

Герри - мальчик-стажер из Парижа, крутится у нас четвертый месяц.
Перспектива прояснилась, когда он зашел ко мне в комнату договариваться о времени выезда.
Уровень его владения ивритом, разумеется, мало отличается от моего уровня владения французским, на котором я уверенно оперирую пятью-шестью словами.
Что касается русского... Правящая парижская хунта даже не рассматривала вопрос о придании русскому языку статуса государственного.
Да и продекларированное мальчиком владение английским оказалось некоторым преувеличением.
Полтора часа езды в каждую сторону... Можно было, конечно, прикинуться глухонемым, но как-то это...

Как бы там ни было, из его рассказа стало понятно, что учиться ему еще два года, после чего он собирается репатриироваться. А там и родители подтянутся.

         - А я два года назад был в Бургундии, - сообщил я, заполняя паузу.

Герри посмотрел на меня с нескрываемым интересом. В его взгляде отчетливо читалось - ну, надо же в каких экзотических местах бывают люди.

         - А где это? - заинтересовался он.

         - Ээээ... Провинция такая... Во Франции.

         - Нет, я не знаю, - пожал он плечами.

         - Не может быть... Главный город - Дижон.

         - Такого города во Франции нет, - уверенно сказал Герри.

Так, так, так - застучали мысли... Так вот, как оно начинается... Стоп, - вспомнил я, - у меня же куча фотографий оттуда.
Может быть, это было в Италии? - на секунду мелькнула спасительная бредовая мысль.

Я резко свернул на обочину и остановился. Вошел в Гугл на телефоне, нашел Дижон, показал...

         - Ааааа...., - его лицо просветлело, -
Дижёёён!

Вбыв бы гада...

Национальная Дорожная Компания на марше

Несмотря на то, что половина конторы говорит по-русски, ролик озвучен на иврите.
Если у кого вопросы возникнут, я переведу.
Ролику больше полугода, и то, что там говорится о грядущем использовании энергии от взаимодействия колес автомобиля с асфальтом, уже существует. Построено 400 метров дороги, которая сама себя освещает.
В перечне работ не упомянуты два наших новых проекта - железная дорога Беэр-Шева - Эйлат и четвертая ветка вдоль Аялона.

Пристегните ремни!

Если кому интересно, наша контора начинает реконструкцию главной дороги страны - шоссе №1 Тель-Авив - Иерусалим на участке Шаар ха-Гай - Сады Сахарова. Существующая дорога (две полосы в каждую сторону) будет расширена почти вдвое - в обоих направлениях по три полосы движения, асфальтированная 3-х метровая обочина и 4-х метровая разделительная полоса.Айда,прокатимся! На иврите написаны названия развязок.

Обратите внимание на 750-метровый тоннель развязки Харэль, и через километр от него - длинный километровый мост, который плавно срезает сивув Моца (старый крутой поворот виден справа, он остается как внутренняя дорога Моцы).
Пробок во время строительства быть не должно. Шлавей бицуа (вот кто это переведет на русский? Только не переводите как "этапы строительства" - звучит напыщенно, а сути не отражает) предусматривают, что в любой момент работ, должно оставаться не меньше двух полос в каждую сторону.

Collapse )

Прекрасное Марокко, не будь ко мне жестоко!.... (с)

Эту песенку мы весело горланили в компании 20 лет назад...Дело в том, что тогда (да, скоро юбилей нашей здесь жизни) марокканцы - представители марокканской общины, к коей нами причислялись вообще все выходцы с Востока, казались нам эдакими хозяевами жизни. В какой-то степени, это соответствовало действительности - по крайней мере, на том уровне, на котором все мы, тогдашние новоприбывшие, в то время обитали. Первое место работы (не слишком, как правило, близкое к специальности), рынок, автобусы... Уже через год-два жизнь заиграла новыми красками и оттенками, но тогда...И все-таки, по моему ощущению, это было не враждебное противостояние, а скорее, сшибка цивилизаций... (Приветствуются и другие оценки).
Почему я об этом вспомнил?
Есть у нас в конторе женщина по имени Лида, которая курирует эксплуатацию и ремонт дорог в северном округе. Лида совершенно необъятна. Не то, чтобы я пытался когда-либо ее обнять - это визуальная оценка. Сегодня мы с ней выехали на приемку небольшой работы по восстановлению бетонного канала, примыкающего к дороге. Сдавал работу прораб - худой, высохший на солнце, марокканец с копной черных, как смоль, пружинистых кудряшек на голове...
Эта сцена никогда не выветрится из моей памяти - он, бедолага, пятится назад, как-будто даже поскуливая жалобно, а Лида надвигается на него своим 12-ым размером (на глаз, опять же) и гвоздит с неистребимым русским акцентом: "Лама, козел вонючий, ло осита, ма ше ани aмарти леха?!!" (Почему, козел вонючий, ты не сделал то, что я тебе сказала?!!).
Много воды утекло по этому каналу...